Эмили с завистью вздохнула: и такую квартиру занимает один человек! Если бы она жила здесь, то могла бы работать на своем компьютере сколько душе угодно под круто скошенной стеклянной крышей мансарды, которая не только закрывалась маркизами от солнца с помощью электронного устройства, но и имела выход на террасу, откуда хорошо была видна Темза. Какое великолепие! И какой контраст с ее единственной комнатой на втором этаже дома, принадлежавшего друзьям ее брата.

Впрочем, комнатка у нее симпатичная, и ей просто повезло, что она живет в ней, напомнила себе Эмили, выходя на знакомую, мощенную булыжником улицу. Большинство домов в этой части Спайтлфилдса, выстроенных еще в семнадцатом столетии для беженцев-гугенотов, теперь были тщательно отреставрированы — в том числе и тот, которым владел ее хозяин. Нэт Седли работал архитектором в одной из лондонских фирм и имел еще и загородный дом, где обитали его дети вместе с бывшей женой. Сам он жил в Лондоне и сдавал свободные помещения квартирантам.

Не успела Эмили подойти, как парадная дверь распахнулась и перед ее взором предстали два шустрых шестилетних малыша, изнывающие от нетерпения в холле.

— Они уже целую вечность, как одеты, — объяснил Нэт, виновато улыбаясь. — Я предупреждал их, что тебе надо сначала выпить чаю, но они ничего и слушать не желают.

— Я только заброшу свои вещи, и мы пойдем, — успокоила всех Эмили. Наградой ей были лучезарные улыбки, осветившие два абсолютно несхожих личика. Трудно поверить, что Томас и Люси не просто брат и сестра, но и двойняшки.

— Я приготовлю ужин к вашему возвращению, — пообещал Нэт, сажая их в такси. — Ведите себя хорошо, — обратился он к детям, — тогда, может быть, нам удастся уговорить Эмили поужинать с нами.

Когда она доставила ликующих двойняшек обратно в Спайтлфилдс, их уже ждал накрытый стол.