Двойняшки уселись перед телевизором, и Нэт поманил ее в кухню.

— Почему Люси плакала?

Эмили посмотрела ему прямо в глаза.

— Она хотела, чтобы я уговорила Tea помириться с тобой, а Томас сказал, что мне этого делать не нужно.

На красивом лице Нэта появилось озадаченное выражение.

— А ты собираешься?

— Ты хочешь, чтобы я это сделала?

Нэт помолчал немного, потом улыбнулся — в точности как его сын.

— Если бы я думал, что это может принести хоть какую-то пользу, то да. Но вряд ли. — Он пожал плечами. — Забудь об этом, дорогая, не вмешивайся. — И заботливо продолжил: — Тебе и без меня хватало неприятностей в последнее время. Счастливых выходных!

Эмили уступила мучившей ее совести и позвонила Лукасу Тенненту. Тот ответил таким хриплым голосом, что было ясно: ему стало еще хуже.

— Доброе утро, — сказала она отрывисто, — это Эмили Уорнер.

— Кто?

Она произнесла громче:

— Ваша уборщица, мистер Теннент. Я хотела узнать, как вы сегодня себя чувствуете.

— Ах, да. — Повисла пауза. — Вообще-то я чувствую себя отвратительно.

— Вы что-нибудь ели?

В трубке раздался сильнейший кашель.

— Нет, — проскрежетал Теннент, — я не голоден.

— Температура все еще высокая?

— Наверное. О, черт…

Эмили на мгновение вскипела, когда раздались короткие гудки, но потом решила, что глупо чувствовать себя оскорбленной. А еще глупее — беспокоиться о совершенно незнакомом ей человеке. Она не спеша привела себя в порядок, спустилась вниз, где двойняшки на прощание обняли ее, и отправилась на встречу с подругой.

— Слушай, дорогая, ты выглядишь сегодня просто восхитительно, — воскликнула Джинни Харт, когда Эмили вошла в кафе.