– Нет! – отрезала Джессика. – И, пожалуйста, больше не проси меня об этом, Лиззи.

– Ладно, – Лиззи сменила тему. – Давай делать уроки. Хорошо?

– Ты начинай, – схитрила Джессика, – а я немного порепетирую. – В ее бирюзовых глазах вспыхнули искорки. – Особенно вот эти поклоны, знаешь, когда все хлопают и цветы бросают!

Рассыпав крошки по столу, Джессика выпорхнула из кухни. «Неисправима!» – подумала Элизабет.

Она взяла губку и дочиста вытерла стол. Потом поднялась в свою комнату, бросила учебники на кровать и, опустившись рядом, оглядела комнату.

«Ничего, – заключила она, – хотя немного по-детски».

Белые обои с розовыми цветами, розовый ковер, белые покрывала и розовые подушки на кроватях. Везде белый и розовый, белый и розовый. Элизабет не слишком-то и нравился розовый цвет. Это была идея Джессики.

А какой невообразимый кавардак царил на ее половине! Свитера, носовые платки, носки, фантики от конфет, обертки от жевательной резинки, бусы, брошки – валялись где ни попадя. Глядя на эту свалку, Элизабет недоумевала, каким образом ее сестре удается каждый вечер добираться до кровати.

Тяжело вздохнув, Элизабет села за стол и принялась за уроки. Она занималась до тех пор, пока мама не позвала ее накрывать на стол.

Джессику мама едва докричалась снизу, чтобы та помогла приготовить салат. Ворчливо приговаривая, что балет гораздо важнее еды, Джес немного покрутилась на кухне и снова исчезла, а когда появилась к ужину, на ней все еще было балетное трико.

– Это что такое? – спросил мистер Уэйкфилд.

– Ой, папочка! – воскликнула Джессика. – Мы теперь в спортзале балетом занимаемся, и я от него просто без ума. У меня получается лучше всех. И у Лиззи, конечно, – поспешно добавила она.

– Может быть, вам записаться в танцевальную студию? – предложила мама.

– Это было бы здорово, ма, – спокойно сказала Элизабет.