Мать постоянно волновало, где находится ее дочь, и Джесс заявила ей, что другим ребятам из их класса родители предоставляют гораздо больше свободы, лишь бы те сообщали по телефону, куда намерены пойти. Но мать действовала буквально как Интерпол, она желала знать практически поминутно, как ее дочь проводит день.

– Джесс, я спокойна, когда встречаю тебя на вокзале, – заявила Эбби тоном «ты все-таки моя дочь», который бесил Джесс. – Я же волнуюсь за тебя. Вокруг так много плохих людей.

Да, это был знакомый аргумент, но у Джесс и самой хватало ума распознать плохих людей.

– Но мне почти шестнадцать, я уже не ребенок, – протестовала Джесс.

Отец принял сторону дочери, за что мама наградила его взглядом, который Джесс называла «лазерным». В последнее время такие взгляды стали у нее частым явлением. И все же Джесс добилась того, что могла теперь ходить с вокзала домой одна. Хотя сегодня она бы с удовольствием подъехала на машине…

Взгляд Джесс упал на ежедневник матери, забытый на столике рядом с холодильником. «Полдень – парикмахерская», – прочла Джесс и подумала: «Счастливая мама, я бы тоже с удовольствием провела день в парикмахерской, а не в школе».

Почему-то нигде не было видно Уилбура – десятилетнего кота с серыми пятнами на боках и огромным пушистым хвостом, который стоял торчком, если Уилбур злился. Его уютное лежбище на кухонном радиаторе было пустым, наверное, он спал в каком-нибудь другом месте, там, где ему не разрешалось спать. Больше всего он любил забираться в кухонный шкаф и устраивался там среди полотенец.

Джесс уселась за деревянный кухонный стол, разложила перед собой учебники, а затем включила маленький телевизор. Шел фильм «Сабрина – маленькая ведьма». Джесс достала ручку, открыла учебник и стала смотреть фильм.

Спустя десять минут с сумками в руках в дом вошла Эбби. Едва захлопнув за собой входную дверь, она с облегчением расстегнула молнию на высоких сапожках. Ей постоянно приходилось носить обувь на высоком каблуке, и это здорово изматывало ее.