Решив, что дело сделано, Селина взяла Тома под руку и провела его в заднюю часть галереи, где отдельно от основной толпы стояло несколько групп людей. Слева остановились две очень молодые женщины, которые тихо переговаривались между собой, однако сверлили взглядами толпу, словно желали быть ее частью, но стеснялись присоединиться.

– Том, окажи мне большую услугу, поговори вот с этими двумя, ладно? – взмолилась Селина. – Вон та, рыжеволосая, племянница главного менеджера. Со следующей недели она приступает к работе в качестве ассистента, но она еще никого не знает, и он просил меня взять ее под свою опеку.

– Им будет гораздо интереснее с настоящими телевизионщиками, – с улыбкой возразил Том. – А со старым и неинтересным учителем они заскучают.

– Прекрати напрашиваться на комплименты, – пошутила Селина, думая о том, какая же счастливая эта Эбби Бартон. Том, с его волосами, чуть тронутыми сединой, глазами как черные омуты, уж никак не был похож на старого учителя. И даже несмотря на отсутствие тщеславия и равнодушие к одежде, Тома никак нельзя было назвать непривлекательным мужчиной. По мнению Селины, было нечто очень сексуальное в его глубоком уме, а своей загадочностью он напоминал Селине рыцаря Круглого стола, который всегда выбирает трудный путь, считая страдания благородным делом. Том разительно отличался от молодых пижонов, работавших на телевидении и носивших гораздо лучшие костюмы, чем серый поношенный костюм Тома. Но эти пижоны могли говорить только о своих новых машинах и навороченных мобильных телефонах. А Том мог поразить своими знаниями о временах краха Византийской империи. Селина об этом прекрасно знала, потому что сама это слышала и с жадностью ловила каждое его слово, хотя, как ни странно, никогда прежде не интересовалась историей. И безусловно, с возрастом он становился все интереснее внешне. Счастливчик Том. – Нет, – поправила себя Селина, – это Эбби счастливая.