Обругав в телефон профсоюзы на чем свет стоит, Джейн отключилась. Две женщины, стоящие лицом к лицу, были удивительно похожи: обе рослые, тонкие в кости, с красивыми лицами, в подростковые годы обе успели поработать моделями. Самой примечательной разницей между ними было то, что Джейн словно состояла из острых углов и носила прямые светлые волосы собранными в длинный хвост, а у Коко были распущенные рыжеватые волосы, чуть более мягкие черты и улыбка в глазах придавали ей женственности. Джейн всем своим видом служила напоминанием о стрессе, в ней всегда чувствовалась излишняя резкость, даже в детстве, но те, кто был близко знаком с ней, знали: несмотря на острый как бритва язык, Джейн добра и порядочна. Что, впрочем, не отменяло ее несгибаемости, так хорошо известной Коко.

С черными джинсами и черным кожаным пиджаком Джейн надела черную футболку, в ее ушах поблескивали бриллиантовые серьги-гвоздики. Коко была в белой футболке, джинсах, подчеркивающих стройность ее длинных изящных ног, и кроссовках, необходимых для работы; рукава наброшенного на плечи легкого свитерка она завязала на шее. Из них двух Коко выглядела определенно моложе. Изысканность Джейн слегка старила ее, тем не менее обеих можно было назвать яркими женщинами, поразительно похожими на их знаменитого отца. От матери, невысокой и чуть полноватой, Джейн унаследовала цвет волос, а медные локоны Коко напоминали о поколении дедушек и бабушек, так как у Базза Баррингтона волосы были иссиня-черными.

– Ну, слава Богу! – выдохнула Джейн, а ее гигантский бульмастиф бросился к ним, встал на дыбы и взгромоздил передние лапы на плечи Коко. Пес понимал, что означает ее появление: запретные и в отсутствие Коко недосягаемые объедки со стола и вдобавок сладкий сон на бескрайних просторах кровати в хозяйской спальне, против которого решительно возражала Джейн. Своего пса она обожала, но твёрдо верила в соблюдение правил. Зато манипулировать Коко было так просто, что даже Джек добивался от нее того, чего хотел, а именно – проводить ночи на кровати. Завиляв хвостом, бульмастиф лизнул гостью в лицо с большим радушием, чем проявила Джейн. Из двух хозяек дома более приветливой была Лиз, но она уже улетела в Нью-Йорк. А в отношениях между сестрами всегда ощущалась натянутость. Какими бы благими ни были намерения Джейн, своей прямолинейности она не изменяла.