– До чего же они красивые! – восхитилась Ливи, захлопав в ладоши, когда темное небо расцвело пурпурными и золотыми лепестками фейерверка.

– Но до вас им, увы, еще далеко! – галантно заверил ее кавалер. Ливи с улыбкой обернулась к нему. «Даже слишком красив», – решила она. Четкое, правильное и ясное лицо казалось выточенным из мрамора. Аристократ голубых кровей из Вирджинии, с родословной, сделавшей бы честь любому европейскому князьку, живущий в доме, представленном в альманахе «Знаменитые дома Америки» как «типичнейший тайд-уотерский дворец». Мать увидела в нем более чем выгодную партию.

Джон Питон Рэндольф VI познакомился с Ливи на прошлой неделе на обеде, устроенном в ее честь Тони, и был сражен наповал. Но Оливия Гэйлорд была не той девушкой, которую Долли Рэндольф прочила в жены единственному и обожаемому сыну. Не имея ничего лично против самой Оливии, она даже готова была закрыть глаза на то, что у нее не было собственных денег (сестры в счет не шли), но наличие Миллисент Гэйлорд! Первая же встреча с этой женщиной позволила Долли с глубоким отвращением понять, почему она с таким рвением стремится женить ее сына на своей дочери. Ей и без того повезло гораздо больше, чем любой другой матери, имеющей трех дочерей на выданье. Двое уже были пристроены в самые уважаемые семьи Америки; Долли Рэндольф твердо решила не позволить этой женщине тихой сапой вторгнуться в третью такую семью, хотя нельзя было не признать, что Оливия Гэйлорд стала неоспоримой королевой сезона, веселясь на балах, меняя туалеты, проводя уик-энды за городом.

Миллисент Гэйлорд тщательно подготовила младшую дочь к выходу в свет. Прежде всего она обучила ее правильному поведению с мужчинами. Оливия могла ручкой так подпереть подбородок, так устремить на собеседника свои чудесные глаза, слушать его с таким самозабвенным вниманием, как если бы он был самым привлекательным мужчиной из всех, кого ей доводилось встречать в своей жизни. И Джонни Рэндольф, самый подходящий жених из холостяков года, не отводил от нее восхищенных глаз.