— Я прошу прощения, мистер Тэрренс. Не понимаю, что со мной происходит. Я не хотела оскорбить ваших родителей. Я уверена, они замечательные люди. Пожалуйста, извините меня.

— Я тоже позволил себе недопустимые высказывания о вашей семье. Простите, и будем считать, что мы квиты. Как вы относитесь к кьянти?

Лорена не сразу поняла смысл последней фразы. Манера Ника Тэрренса резко менять тему разговора, не меняя тона, озадачивала ее.

— Кьянти? Вы имеете в виду вино? — спросила она.

— Нет, обувной крем. Конечно, вино, Конфетка. — Он насмешливо тряхнул светлыми волосами. — Оно вкуснее рома, хотя и с этим, я вижу, вы успешно справились.

— Я люблю хорошее кьянти, — медленно проговорила Лорена. — Я также люблю мерло и каберне. И мое имя — Лорена, а не Конфетка. Если угодно, мисс Гордон.

Ник одарил ее ледяным взглядом.

— Давайте-ка наскоро повторим основные положения, чтобы в будущем не забывать, кто здесь кто. Во-первых, это мой дом. Во-вторых, я вас сюда не приглашал. В-третьих, я не терплю никаких приказов и наставлений, особенно от людей незнакомых, просящих об услуге. Запомните это… Конфетка.

Несколько секунд Лорена молчала, а в голове проносились десятки резких и едких ответов. Затем она открыла рот, но Ник опередил ее. Он улыбнулся, и синие глаза потеплели.

— Не надо, Конфетка, не делайте этого. Не говорите ничего, о чем будете потом жалеть.

— Будь я бульдогом, вцепилась бы вам в горло.

— К счастью, ваша задняя часть значительно изящнее, чем у бульдога, так что вряд ли вам удастся добраться до цели.

Лорена почувствовала себя странно польщенной и слегка порозовела.

— Так и думал, что комплимент вам понравится. — Самодовольная ухмылка мелькнула на его красивом лице, но Ник мгновенно посерьезнел. — Я начинаю жарить телятину, а вы приступайте к сервировке стола.