— Я знаю, что это такое и как этим пользуются, — пискнула Лорена, чуть не плача от стыда и смущения. — Девственность не является синонимом невежественного идиотизма!

— Боюсь, в вашем случае это именно так. — Ник подошел к кровати. — Признайтесь, Конфетка, что вы собирались с этим делать? Неужели хотели дождаться, пока я усну, и потихоньку примерить один на меня?

— Конечно нет! — Лорена готова была провалиться сквозь землю, лишь бы ускользнуть от его насмешливого взгляда.

— Тогда чем же вы занимались? — Насмешка исчезла, тон стал угрожающим. Она смотрела в холодные, немигающие глаза Ника, не в состоянии оторваться и впервые понимая, что испытывает преступник на допросе.

— Я… я не могла уснуть, — призналась Лорена. — И решила найти, чтобы почитать.

Он подошел к приоткрытому ящику и достал измятую рукопись.

— Вы имеете в виду это?

Отпираться было бессмысленно, вина ее была очевидна.

— Возможно, вы также подслушиваете телефонные разговоры? Или вскрываете чужую почту? Или крадете? Может, мне стоит запереть все под замок и спать с револьвером под подушкой, пока вы гостите в моем доме?

— Пожалуйста, прекратите, — взмолилась Лорена. — Я виновата, но я же не преступница!

— Чем вы можете это доказать? Может быть, вы вообще выдумали всю эту историю с младенцем, чтобы проникнуть в мой дом и совать свой любопытный нос не в свое дело?

— Послушайте, не стоит доводить все до абсурда. В конце концов, я только достала несколько листков бумаги. Я даже не успела ничего прочитать. Я больше к ним не притронусь.

— Безусловно, — подтвердил Ник. — Об этом я позабочусь в первую очередь. — Он собрал страницы и положил их в карман.