— Но разве вы не устали… — Лорена услышала недобрые нотки в его голосе и попыталась избежать явно неприятного разговора.
— Да, устал и к тому же весьма зол. Тем не менее садитесь и побеседуем. Я буду говорить, вы — слушать и запоминать. И если вы решите еще раз проигнорировать мои слова, я немедленно уеду. Ясно?
5
— Нет, совершенно неясно! — возмущенно воскликнула Лорена. — Я не понимаю смены ваших настроений. Моя мать встретила нас, напоила чаем, была приветлива и выразила признательность за ваше желание помочь нам. Или ее признательности недостаточно, чтобы удовлетворить вас?
Ник откровенно проигнорировал ее слова. Он не только не ослабил железного захвата своих пальцев, он и встряхнул Лорену, как тряпичную куклу.
— Я не терплю, когда меня подставляет тот, кого я считаю партнером, на честность которого рассчитываю!
— В чем же я не была с вами честной? — Лорена чувствовала себя достаточно оскорбленной и без этих упреков.
— Мы оба прекрасно знаем в чем. Вы не имели права не подготовить меня к тому, что я увижу в вашем доме.
— Что, для вас непереносимо зрелище человека, испытывающего надежду и облегчение? Вас тяготит мысль, что впервые за два месяца моя мать сможет выспаться и встретить завтрашний день с меньшим беспокойством?
— Меня тяготит мысль, что пожилая леди видит во мне сверхчеловека, способного на все. И это ваша вина, вы внушили ей эту уверенность!
— Стыдитесь, Ник! Вы просто боитесь признаться, что вас тронул вид женщины в инвалидном кресле. Я и не думала, что такой пустяк может взволновать такого сурового мужчину, как вы.
Ник наконец разжал пальцы и провел по лицу рукой.
— Пустяк? Вы называете это пустяком? Нет, то, что вы сделали, — это далеко не пустяк. Это своего рода шантаж. Миссис Гордон теперь смотрит на меня как на бога и ожидает чуда. И если его не произойдет, то только я буду виноват в том, что милая пожилая женщина испытает еще один тяжелейший удар.