— Шарлотта! Что ты там разглядываешь? — раздался голос баронессы.

Шарлотта вздрогнула и отпрянула от окна. Но было уже поздно. Мать повернула голову и, взглянув на дорогу, сразу увидела проезжавшего мимо джентльмена.

— Ничего, мама, — промолвила Шарлотта и, сделав еще один глоток, едва не поперхнулась. Крепкий чай без сахара был горьким на вкус. — Я просто задумалась…

— Ты пялилась на лорда Мэтсона, Шарлотта, — констатировала баронесса и, встав, задернула портьеры. — О Господи, а если бы он заметил тебя?

Шарлотта наблюдала за проезжавшим мимо их дома всадником уже пятый день. Однако он ни разу не повернул головы и не взглянул на окна. Это был Ксавье, граф Мэтсон, и Шарлотта не существовала для него.

— Ну и что из того, мама? Я имею право выглядывать из окна своего дома, — промолвила она, жалея о том, что задернутая портьера из зеленого бархата не позволяет ей проводить взглядом всадника на арабском скакуне. — Заметив меня, он наверняка решил бы, что я любуюсь нашими чудесными розами. Кстати, так оно и было на самом деле.

— Правда? Значит, ты всегда краснеешь, когда смотришь на розы? — спросила баронесса Бирлинг, снова усаживаясь за письменный стол. — Выбрось этого негодяя из головы. Тебе пора готовиться к балу у леди Харгривз.

— Сейчас всего лишь десять часов утра, мама, — возразила Шарлотта. — Мне не нужно много времени для того, чтобы одеться и причесаться к балу. На это хватит и двух часов.

— Я имела в виду совсем другое. Ты должна настроиться, мысленно подготовиться к тому, что будешь сегодня танцевать с лордом Гербертом.

— Черт возьми, — пробормотала Шарлотта, не замечая, что говорит слишком громко, — чтобы настроиться на это, мне нужно всего лишь немного вздремнуть.

Услышав ее слова, баронесса вскочила со своего места.