Прежде Оливия и Аманда все же оставались для Айви незнакомками, их троих не связывали никакие родственные чувства, хотя воспоминания о каникулах в летнем доме отца и грели их души. Отношения между ними начали складываться после смерти Уильяма, когда их в прошлом декабре собрали вместе, чтобы ознакомить с завещанием покойного. Кто еще, кроме них, трех сестер, мог знать, каково это – быть ребенком Уильяма Седжуика? В течение нескольких месяцев, последовавших после смерти отца, молодые женщины все лучше узнавали друг друга, они по-настоящему сблизились, стали искать друг у друга утешения и поддержки. Они стали настоящими сестрами.

Мать Айви постоянно ругала Аманду и Оливию, всеми возможными способами подчеркивая свою неприязнь к «родственницам», критиковала их по поводу и без.

«Аманда, дорогая, мне кажется, тебе лучше остричь эти твои каштановые локоны, тебе они не идут, ты чересчур костлявая. Я хочу сказать, худая, а твои волосы закрывают все лицо. Попробуй сделать себе короткую стрижку. Да, я уверена, строгая классическая стрижка – это то, что тебе нужно. А ты, Айви, наоборот, должна отрастить волосы. Хорошенько подумай об этом. Так ты будешь выглядеть сексуальнее. Что же касается тебя, Оливия, я бы на твоем месте не стала пользоваться такой блеклой и блестящей губной помадой. У тебя слишком светлая кожа. Я бы взяла что-нибудь поярче, поживее. Тебе совершенно необходимо попробовать это».

Похоже, мать пыталась превратить ее сестер в уродин.

Дане Седжуик никогда не нравился и внешний вид Айви. Ее всегда просто передергивало от мальчишеских манер дочери, от ее джинсов, маек и непослушной копны волос.