Не было и чего-то вроде: «Ты неплохо выглядишь, Айви. Какой у тебя милый домик». Айви заметила, с каким пренебрежением Уильям Седжуик окинул взглядом ее дом и ряд таких же маленьких, скромных домишек, с двух сторон притулившихся к дороге. В Эпплвуде, маленьком городишке, плавно перераставшем в окраину Нью-Йорка, всегда селился средний класс, а ее отец жил на Парк-авеню.

Айви посмотрела на черный седан отца, припаркованный на обочине дороги около ее дома. Водитель с невозмутимым видом читал газету.

Уильям Седжуик пристально посмотрел в глаза Айви:

– Мне нужно поговорить с тобой, Айви. Дело действительно серьезное.

Айви вдруг рассмеялась, она была просто не в силах удержаться от этого. В четырнадцать лет она перенесла непростую операцию – флегмонозный аппендицит. Аппендикс едва не развалился у нее в животе. Но даже и тогда отец не счел это дело серьезным. Он так ни разу и не показался в больнице, хотя Айви набралась смелости и сама позвонила ему в офис. Секретарь отца заверила тогда Айви в том, что обязательно передаст ее просьбу своему боссу. Но Уильям Седжуик так и не навестил дочь, не дождалась она от него даже открытки. И только когда мать Айви начала бомбардировать своего бывшего мужа телефонными звонками, не оставляя его в покое ни на работе, ни дома, он наконец взял трубку и сказал: «Она же не умерла? Все остальное пустяки. Если ты будешь продолжать меня беспокоить, я обращусь в полицию».

– Серьезное дело? – переспросила Айви. – И что же ты называешь серьезным делом?

– Не выходи замуж за Деклана Маклейна, – коротко объявил он.

Улыбка на лице Айви погасла. Деклан работал на полставки в «Седжуик энтерпрайзис» и за два дня до визита отца был внезапно уволен. Мать Айви была хорошей подругой ныне покойной матери Деклана. Незадолго до своей смерти мать Деклана, погибшая в автомобильной катастрофе, позвонила Уильяму Седжуику и попросила его взять сына к себе на работу.