В дверях, которые вели в маленькую кухню, появился слуга. Когда он её увидел, в его глазах застыл ужас.

– Прошу прощения, мисс, н… но его светлость не принимает.

Эмма остановилась.

– Он в спальне?

– Да, но там вам не место, – в отчаянии сказал камердинер. – Оставьте вашу визитку, и я передам её.

Эмма подняла брови и воспользовалась манерой говорить, которую она переняла у вдовствующей герцогини Уоррингтон.

– Вы не должны беспокоиться о моей репутации. Лорд Верлэйн – мой кузен, поэтому в моём посещении не может быть никакого неприличия.

Проигнорировав протесты, которые бубнил камердинер, она продолжила путь. К счастью, спящий мужчина выглядел более или менее прилично, хотя на нём не было сюртука и шейного платка, а рубашка была распахнута у шеи, открывая её взору смущающий треугольник обнажённой кожи. Энтони, красивый, как всегда, с мощным телосложением и шевелюрой тёмных волос, которые на Вонах–мужчинах смотрелись гораздо лучше, чем на несчастных женщинах вроде неё.

Она внимательно рассматривала его лицо с властными чертами, которое так и не смогла забыть на протяжении многих лет. Даже в таком состоянии, небритый и растрёпанный, он был великолепен. Внезапно его веки дрогнули и глаза открылись. Она затаила дыхание, задавая себе вопрос, как она могла забыть воздействие этих пронизывающих светло–голубых глаз. Сила его пристального взгляда заставила её почувствовать себя подобно бабочке в коробке коллекционера. Она уже почти была готова убежать, когда он рокочущим голосом произнёс:

– Вы, очевидно, Вон, но, будь я проклят, если помню, которая.

Она глубоко вздохнула.

– Я – ваша кузина Эмма Вон Стоун. Вы, вероятно, не помните меня, но моя семья всегда проводила Рождество в Харли.

Какое–то время он её внимательно изучал.

– Ах, да. Малышка Эмма Стоун. Четвероюродная сестра или что–то в этом роде.