Поскольку холостяцкие покои Энтони были едва ли подходящим жильем для молодой жены, он снял в отеле номер с двумя спальнями. Резервируя комнаты, Энтони здраво рассудил, что наименьшее, что он мог сделать с деньгами Эммы, так это – устроить её с удобствами. После того, как его камердинер и её горничная перенесли все необходимые личные вещи в номер, их отпустили до конца дня.

Энтони сопровождал Эмму к номеру и размышлял, переносить её через порог или нет. «Он решил, что не стоит, ведь это – не их дом, и к тому же, этот жест казался слишком интимным для существующей стадии их отношений. Какая ирония – испытывать такие чувства к жене в их брачную ночь». Промелькнула ещё одна мысль, на сей раз о Сесилии. Он размышлял о брачных ночах лишь однажды, когда думал, что они поженятся. Она была изящной белокурой красавицей, полной противоположностью Эмме. Он немедленно подавил эту предательскую мысль.

Когда они вошли в свою красивую гостиную, он весело сказал:

– Добро пожаловать в наш временный дом, Эмма Вон Стоун Вон, – он улыбнулся, – леди Верлэйн.

Улыбаясь, она сняла шляпку.

– Не слишком ли много Вонов?

– В самый раз, – он вытащил несколько листов из внутреннего кармана пиджака. – Это, Эмма, так сказать, свадебный подарок – оплаченные закладные на Кенфилд, – после быстрого осмотра она возвратила их ему.

– Я рада.

Он отложил документы.

– Без закладных имение скоро будет приносить приличный доход. Я освободил комнаты на Брутон–стрит, но через год или два, если вы захотите, мы сможем позволить себе дом здесь в городе.

– Это было бы замечательно, но пока я с нетерпением жду жизни в Кенфилде.

Он кивнул.

– Как хорошо будет вернуться. Я думаю, что мы сможем поехать в начале следующей недели.

Её темные брови сошлись на переносице.

– Не проще ли поехать из Лондона сразу в Харли–Касл? Кенфилд ведь находится в противоположном направлении.