Сама мадам Хлоя, красивая женщина зрелых лет, выступила вперед, чтобы приветствовать их, её глаза загорелись при виде Энтони. Она говорила с французским акцентом.

– Милорд Верлэйн. Какое удовольствие снова вас видеть.

Пока Эмма старалась не думать, скольких ещё женщин её муж приводил в этот салон, он оживленно ответил:

– Удовольствие взаимно, мадам. Наш визит вызван просто крайней необходимостью. Багаж моей жены сгорел при пожаре на постоялом дворе, – он печально покачал головой. – Она была вынуждена позаимствовать одежду у жены священника, достойной женщины, но не светской дамы. Надо всё заменить.

Хлоя, может, и не поверила его лжи, но добродушно улыбнулась.

– Вы пришли в правильное место, – она критически осмотрела Эмму. – У вас прекрасный цвет лица, леди Верлэйн. А ваша фигура просто magnifique

Эмма моргнула. «Верно, что кожа у неё хороша, но фигура была в целом… слишком пышной. Определенно, не силуэт стройной сильфиды

– Я отдаюсь в ваши руки, мадам.

Без дальнейших церемоний, её провели в примерочную. К счастью, Энтони решил не сопровождать их. Хлоя прошептала указания помощнице, и та бросилась прочь. К тому времени, когда Эмма была раздета и измерена, помощница вернулась из соседнего магазина с горкой изысканного нижнего белья.

Эмма надела новую восхитительную батистовую сорочку, затем позволила зашнуровать себя в корсет, который на удивление оказался очень удобным. Хлоя объяснила, что пошив нового гардероба: сорочек, платьев и прочего – займёт несколько дней и она надеется, что леди не слишком оскорблена необходимостью обходиться готовыми вещами. Эмма из–за всех сил старалась не засмеяться. Нижнее белье, за которое извинялась модистка, было самым лучшим из того, что она носила многие годы подряд. В руках мадам Хлои оказалось что–то мерцающе–зелёное.