
— Ты всегда сама начинаешь, Фредди, — поджав губы и вздернув подбородок, заявила Лес. — Не успокоишься, пока не перевернешь все с ног на голову, не заваришь какой-нибудь каши!
— Вам не кажется, что вы обе могли бы немного погодить с выяснением отношений и обсудить сложившееся положение?
Алекс подъехала к маленькому столику и налила себе чаю, воспользовавшись серебряным сервизом, принадлежавшим ее, Алекс, матери.
Внезапно Фредди ее гнев показался преувеличенным и вздорным, вспышкой необоснованной детской ярости, когда хочется неизвестно почему кричать и топать ногами. Сейчас в ней говорила детская обида, но ведь они давно выросли. Глядя на сестру, Фредди попыталась представить, каково это: быть на всю жизнь прикованной к инвалидной коляске. Что это такое: знать, что никогда больше не сможешь покружиться перед зеркалом, любуясь собой в новом наряде. Фредди смотрела, как Алекс, поставив чашку с блюдцем на колени, одной рукой повернула колесо, направляя коляску к ним, при этом стараясь не пролить горячий чай. Самое простое действие, которое выполняешь не думая, автоматически, превращалось для Алекс в серьезное дело, почти вызов судьбы.
Фредди глубоко вздохнула, уговаривая себя успокоиться, смягчиться к сестре.
— Интересно, как ты, Алекс, в твоем положении собираешься участвовать в перегоне? — не скрывая любопытства, спросила она.
Алекс подняла глаза, встретившись взглядом с сестрой.
— Мне причитается треть состояния нашего отца, и я сделаю все возможное, чтобы не дать Лоле наложить лапу на наши деньги.
— Не хочешь ли ты сказать, что Пайтон тебе ничего не оставил?
— Вовсе нет, — как бы делая усилие над собой, произнесла Алекс. — У меня есть дом и скромный доход.
Фредди догадывалась, что Алекс скорее согласилась бы на пытку, чем на честное признание того факта, что ее жизнь в Бостоне отнюдь не соответствовала той картине полного благополучия, которую она рисовала им в письмах. Она также понимала, что «скромный доход» не обеспечивал того уровня жизни, который был у Алекс до смерти мужа. Но Алекс никогда не унизилась бы до того, чтобы признаться в отсутствии денег.
