— Тогда почему она не разорвала помолвку сразу же после смерти отца?

— Не знаю, — развела руками Фредди. — Это кажется странным.

— Странным? — переспросила Алекс, откатывая кресло к двери. — А может, ты просто боишься признаться самой себе, что не всегда бываешь права?

Фредди осталась одна, но и после ухода сестер в воздухе пахло ссорой. Казалось, все раскалилось от гнева. Пыхтя от злости, Фредди подошла к окну, подставив лицо потоку прохладного воздуха.

Они не любили друг друга еще детьми. Вся жизнь прошла в постоянном стремлении что-то друг другу доказать. Перепалки и ссоры были их постоянными спутницами. Они спорили о том, чья из матерей была лучше, чью Джо любил больше и кто сядет рядом с отцом за ужином. Девочки взрослели и, взрослея, учились не говорить вслух того, что чувствовали. Но, привыкая не выливать друг на друга накопившихся обид, они не становились ближе. Каждая уходила в свою скорлупу, каждая стремилась уединиться, не пускать никого в свой внутренний мир, возможно, из желания защитить свою индивидуальность. Каждая боролась за себя, как могла. Алекс старалась уйти от поручений, навязываемых ей мачехами. Фредди до смерти надоело быть на побегушках у властной Алекс, научившейся спихивать поручения на сестру помоложе. Фредди противно было донашивать наряды старшей сестры. Порой она чувствовала себя заброшенной и никому не нужной. Внимание доставалось старшей или младшей, но не ей. Лес мечтала о том, чтобы ее воспринимали всерьез, но мечты никогда не сбывались: ее мнением пренебрегали только на том основании, что она была самой маленькой и оставалась таковой в глазах домочадцев даже тогда, когда стала взрослой девушкой. Каждая из них видела в другой только препятствие, закрывающее путь к отцу, или преграду для получения желаемого.