С самого первого дня своей болезни я все думаю над тем, как распорядиться нажитым, и, кажется, нашел решение. Вот что я скажу, и мои слова — плод не одной недели тяжких раздумий.

Если уж мне выпало выбирать между моими настоящими дочерьми и моей недостойной женой, которая уже сейчас, не дожидаясь моей смерти, вовсю кутит, проматывая плоды моих многолетних трудов, я, наверное, предпочел бы все же моих дочерей — мою плоть и кровь. Они дольше жили со мной и, следовательно, огорчали меня больше, чем Лола. Но мужчина вправе ожидать от своей половины куда больше, чем дает мне моя нынешняя супруга, так что хотя она прожила со мной не так долго, но горя принесла мне не меньше, если не больше, чем любая из дочерей, и изрядно отравила мне жизнь, не дав при этом счастья ни на грош.

Так вот к чему я пришел в результате долгих раздумий, и Лутер говорит, что я могу именно так и сделать.

Я оставляю мое ранчо, мои деньги и все мое движимое и недвижимое имущество моим трем недостойным дочерям, но не просто так: они должны заработать наследство. Им надо доказать, что они ничем не хуже мужчин, кем, будь на то моя воля, они должны были бы родиться на свет. Им придется пожить в моей шкуре и научиться понимать, что такое вести хозяйство, научиться понимать, что значило для меня, Джо Рорка, мое ранчо.

Лутер собирается изложить все мной написанное выше, как это положено по закону у них, у юристов. Ему придется исписать немало страниц, оговаривая все детали. Но это все крючкотворство, а главное — вот оно: сейчас я говорю с вами напрямую, Александра, Фредерика и Лестер. Мои дочери, если хотите получить хоть пенни из моего состояния, знайте, что вам предстоит сделать. Вы, девчонки, должны прогнать стадо лонгхорнов

Лутер объяснит вам все, и он отпустит вам вполне достаточно средств на покрытие расходов в пути: на то, чтобы кормить главного, то есть трейл-босса

Если участники перегона не смогут доставить в Абилин две тысячи быков, тогда моя четвертая и худшая жена, Лола Фидлер Рорк, получит все.