Мистер Конити встал со стула и смерил каждую из сестер столь многозначительным взглядом, что Фредди сразу стало ясно — нечего и думать о перегоне, имея такую бледную, тщательно оберегаемую от солнечных лучей кожу, такие гладкие и нежные руки.

— Может, какой-нибудь полный кретин и сочтет вас за полноценных работников, но не я. Всего доброго, леди.

Конити откланялся и вышел из дома.

Они опросили уже четырех трейл-боссов, и все четверо отказывались вести дальнейшие переговоры, едва узнав, что условия завещания нельзя изменить или обойти.

— Стоит им одним глазом взглянуть на каталку Алекс, и разговор кончается, — уныло констатировала Лес. — Хотите еще кофе, Лутер?

— Нет, благодарю вас, — сказал Лутер, перебирая бумаги у себя на коленях.

— Вы ошибаетесь, если считаете, что вам с Фредди без труда удастся найти трейл-босса, если я самоустранюсь! — запальчиво бросила Алекс.

Фредди усмехнулась. Алекс так редко теряла самообладание, что ее срыв воспринимался Фредди как редкостное удовольствие.

— О, ради Бога, не надо. Я всего лишь говорю о том, что вижу, — поспешила сообщить Лес, бросив в сторону Лутера обиженно-кроткий взгляд. — Что бы я ни сказала, каждая норовит вцепиться мне в глотку.

Лутер Морланд поправил узел черного галстука и, деликатно покашляв, сказал:

— Леди, мистер Конити был нашим последним приемлемым кандидатом.

— Несомненно, здесь, в городе, должны быть и другие.

Не дождавшись от Лутера ответа, Фредди, с трудом проглотив ставшую внезапно вязкой слюну, спросила:

— Лутер, вы хотите сказать, что перегон не состоится? Что все уже можно считать оконченным прямо сейчас и у нас не осталось ни единого шанса получить наше наследство?

Лес опустилась на стул так, словно у нее внезапно подкосились ноги. Алекс застыла. Все обратили тревожные взгляды в сторону Морланда.