– Что же произошло?

М. отвернулась, явно взволнованная. И потом решила выложить всю правду.

– Когда Электру Кинг похитили, ее отец попытался уладить дело сам. Без успеха. Бонд ждал продолжения.

– И потому он обратился ко мне, – сказала она. – Как вам, конечно, известно, мы с террористами не торгуемся. И я – вопреки всем своим инстинктам – всем эмоциям, свойственным мне как матери, – посоветовала ему не платить выкуп. Я думала, что время работает на нас.

– Вы использовали девушку как приманку.

– Да.

– Вы думали, что сможете выкурить похитителей из норы.

– Когда мы узнали, кто за этим стоит, – да.

Бонд мысленно подбросил монету и сказал:

– Сумма в кейсе Кинга была равна выкупу, уплаченному за его дочь. – Он протянул М. выписку и смотрел, как она ее читает. – Все это было подстроено. Возврат денег. Снайпер в Испании, который обеспечил мой выход живым из того кабинета, поскольку ему было нужно, чтобы именно МИ-6 доставило Кингу бомбу. Это было послание для МИ-6, М. Ваш террорист вернулся.

Она посмотрела на Бонда, и тревогу можно было углядеть лишь в самой глубине ее глаз.

– Тогда мы знаем, кто убил агента Ноль-ноль-двенадцать... и Кинга.

Когда все снова собрались в зале брифингов, было уже почти полночь. Тэннер и Робинсон быстро собрали необходимое аудио– и видео– оборудование, чтобы М. могла показать все, что сочтет нужным.

Настенный экран заполнило лицо худого и жилистого человека. Он был лыс и глаза имел темные и холодные.

– Виктор Зокас, – сказала М. – Он же...

– Лис Ренар, – вставил Бонд. – Анархист.

Тэннер взял брифинг на себя.

– Он работал в Москве в 1996 году, до того в Пхеньяне, Северная Корея, и был замечен ранее в Афганистане, Боснии, Иране, Бейруте и Камбодже.