– Я подумал, не заглянуть ли мне в Руан по дороге домой, – сказал Бонд. – Пристегнитесь – так безопаснее.

И джип поехал раньше, чем Электра Кинг успела сказать хоть слово.

Они ехали по нефтяным полям, по разрушенному, окаменелому железному лесу. Пытаясь сломать лед. Бонд прокомментировал:

– Я вижу, мы едем по маршруту, где туристы любуются видами.

Слегка оскорбившись, она спросила:

– Вы хоть знаете, на что смотрите? Было время, когда это было самое желанное место на всей земле.

– Да, я знаю, – кивнул Бонд. – Здешние нефтяные поля были открыты в конце прошлого столетия. Советы захватили их в 1919 году. Их хотел получить Гитлер. Сталин и Хрущев пользовались ими для подпитки "холодной" войны.

На нее это произвело впечатление:

– Я вижу, вы хорошо выучили урок. Но вашей трактовке недостает чувства. Бонд ждал объяснений.

– Это народ моей матери открыл здесь нефть, – сказала она. – Большевики ради этой нефти их перебили. А когда Советский Союз распался, нам осталось вот такое наследство. Говорят, что нефть – это кровь моей семьи. Я говорю, что в этой нефти есть наша кровь.

Немного времени прошло, пока они услыша-ли шум вертолета. Бонд глянул вверх и увидел "дофин" с эмблемой "Кинг Индастриз". Она сказала:

– Это Габор и Саша. Наверняка они хотят не спускать с меня глаз.

Джип выехал из леса буровых вышек на скалистую равнину. Это был лунный пейзаж, но не такой, как в скалистых пустынях Аризоны – здесь из земли выступали скальные образования, похожие на Стоухенедж. Скоро стали появлять-ся признаки цивилизации.

Потом вдруг появилась сама деревня Руан, бывшая когда-то монашеским скитом. Наибольший интерес, как отметил Бонд, привлекали разные церкви и примитивные пещерные обиталища. Электра объяснила ему, что археологи нашли там наскальную живопись и предметы обихода.