– Я все равно думаю, что надо было догонять тот самолет, – сказал Габор.

– Электра была важнее, – отозвался Давыдов.

– Есть у меня мысль, где можно найти кое-какие ответы, – произнес Бонд.

– Вот как? – спросил Давыдов. – Мы пойдем на охоту?

– Мы – нет. Это я должен буду сделать один. Наверху закрылась дверь и раздались шаги. Врач, крупный мужчина армянских кровей, тяжело спустился по винтовой лестнице, занимавшей центр комнаты.

Давыдов посмотрел на него выжидающе.

– Все в порядке, – сказал доктор. – Порезы и ушибы, но ничего серьезного. – Он махнул рукой в сторону Саши и Бонда. – Она хочет вас видеть.

Давыдов бросился к лестнице, но доктор его остановил.

– Нет, не вас. – Он показал на Бонда. – Вас.

Бонд и Давыдов переглянулись, и Бонд поднялся с кресла и пошел к лестнице.

Электра сидела возле большого окна спальни, выходящего на закат над морем, одетая в гонкий кружевной ночной халат. Бонд закрыл дверь и подошел к ней.

– Как вы себя чувствуете?

– Я должна задать вам вопрос, – сказала она, – И хочу, чтобы вы сказали правду, Кто это был? Кто пытается меня убить?

Бонд не хотел вдаваться в эту тему.

– Я вам говорил, я не знаю. Но я его найду и...

– Этого недостаточно, – перебила она. Бонду пришлось подавить желание взять ее в объятия и все рассказать.

Она повернулась к окну и сказала:

– После похищения я очень боялась. Боялась выйти из дома, боялась быть одна, боялась быть в толпе, всего боялась, пока не поняла... – Она вновь обернулась к Бонду, в глазах ее были слезы: – Я поняла, что не могу скрываться в тени. Не могу допустить, чтобы моей жизнью правил страх. Не могу и не хочу.

Бонд придвинулся и нерешительно взял ее за плечи.

– Когда я его найду, вам больше не надо будет этого делать. А теперь слушайте. Я сегодня поеду в Баку в одно казино побеседовать с кое-какими... друзьями. У меня есть предположение, что они знают, где он. И мне хотелось бы, чтобы вы оставались здесь. В безопасности.