Ее душевные муки, казалось, мгновенно передались ему. Он замер на месте как вкопанный, глаза его сначала сузились, а через секунду закрылись. Возникшая ситуация становилась ужасной. По всему было видно, что девушка не просто впала в уныние, нет. Ее переживания носили гораздо более глубокий и кризисный характер.

– Что с тобой, Кейт? – спросил он. – Что случилось?

Она не могла произнести ни слова и только беспомощно качала головой.

Тогда Роберто вплотную приблизился к ней, ласково обнял ее, нежно провел ладонью по щеке и внимательно заглянул в глаза.

Ее щеки стали мокрыми от слез; прозрачные бусинки растекались поблескивающим горячим веером по всему лицу, мартовской капелью срывались с подбородка. А в это время в темно-зеленой глубине ее глаз, как в миниатюрных колодцах, непрерывно скапливались и выбивались наружу все новые и новые ручейки слез, и ее неимоверно печальный взгляд становился похожим на бесконечно теплое и бездонное мерцание двух затемненных изумрудов.

– Керида миа, дорогая моя, почему ты плачешь? Китти…

Это уменьшительно-ласкательное имя слетело с его губ непроизвольно и совершенно неожиданно. Так называли ее в детстве лишь самые близкие, самые дорогие люди.

– Китти, объясни же мне, что случилось? Полузабытое имя, которым теперь редко кто называл Кейт, подействовало на нее, как струя свежего ветерка, врывающегося в распахнутую форточку, или как бодрящий утренний дождичек, омывающий сонное лицо. Услышав его, она на миг застыла, а потом встрепенулась, оживилась… Назвав ее Китти, Роберто, казалось, на несколько мгновений остановил само время и вернул ее в страну детства – к тем дням, когда жизнь, не отягощенная никакими проблемами и заботами, была сияющей, как весеннее небо, и чистой, как первый снег.

Но уже в те далекие годы она лелеяла мечту, что в один прекрасный день этот мужчина полюбит ее и что где-то впереди на жизненном пути ее ожидает удивительное, яркое и непременно счастливое будущее. Будущее, которое сегодня померкло и стало для нее абсолютно недосягаемым.