Беатрис и Одри поднялись по лестнице, вдоль которой в ряд висели семейные портреты в тяжелых золотых рамах. Большинство из них носили фамилию Бошампс — аристократической ветви семьи. Невозможно было не заметить, что на протяжении поколений представители рода были необыкновенно красивыми людьми: с выразительными глазами, прямым носом и роскошными густыми шевелюрами.

Когда девушки достигли последней ступени, то услышали приглушённый кашель из комнаты в конце коридора. Беатрис вздрогнула от этого надрывного звука.

— Беа, ты не против подождать немного? — спросила с беспокойством Одри. — Я должна пойти к Джону — сейчас время приёма лекарства.

— Нет, конечно, не против.

— Комната Кристофера, где он останавливается во время своих приездов, — там. Я положила письмо на комод.

— Я возьму его.

Одри пошла к мужу, а Беатрис осторожно вошла в комнату Кристофера, задержавшись, чтобы осмотреться, в дверях.

В комнате было темно. Беатрис приоткрыла одну из тяжёлых занавесок, позволяя угасающему дневному свету отбросить на покрытый ковром пол блестящий прямоугольник. Письмо лежало на комоде. Беатрис нетерпеливо схватила его, испытывая в пальцах зуд распечатать послание.

Однако она вовремя вспомнила, что письмо адресовано Пруденс.

С нетерпеливым вздохом она положила нераскрытое письмо в карман платья. Задержавшись взглядом на комоде, она увидела вещи, аккуратно сложенные на деревянном подносе.

Маленькая кисточка для бритья с серебряной ручкой… лезвие для бритья… пустая мыльница… фарфоровая пиала, закрытая крышкой с серебряным наконечником. Не в силах преодолеть любопытство, девушка открыла крышку и заглянула во внутрь. Она обнаружила три пары запонок, две из серебра, одну — из золота, цепочку для часов и медную пуговицу. Закрыв крышку, Беатрис взяла кисточку для бритья и дотронулась ею до своей щеки. Волоски были мягкими и шелковистыми. От движения мягких волокон кисточки пошёл приятный аромат. Пряный запах крема для бритья.