К тому времени, как она достигла своей цели, её руки ныли от того, что пришлось нести корзину так долго.

Дом, обвитый густым плющом, походил на человека, накинувшего пальто. Когда Беатрис подошла к передней двери и постучалась, по ней пробежал холодок мрачного предчувствия. Дворецкий с хмурой гримасой провёл её внутрь, забрал корзину и сопроводил в переднюю гостиную.

Казалось, что в доме было чересчур жарко, особенно после прогулки. Беатрис почувствовала, как под слоями прогулочного платья и внутри прочных высоких ботинок скапливается пот.

В комнату вошла Одри, похудевшая и растрёпанная. Часть её волос была закреплена в причёске, часть — падала на плечи. На ней был передник, усеянный темно-бурыми пятнами.

Пятнами крови.

Встретившись глазами с встревоженным взглядом Беатрис, Одри попыталась выдавить из себя слабую улыбку.

— Как видишь, я не готовилась встречать гостей. Но ты одна из тех немногих людей, ради которых я не должна прихорашиваться. — Поняв, что всё ещё в переднике, Одри развязала его и сложила в маленький комочек. — Спасибо за корзину. Я приказала дворецкому налить стаканчик сливянки и отнести его миссис Фелан. Она примет её, чтобы уснуть.

— Она заболела? — спросила Беатрис, когда Одри села возле неё.

В ответ Одри только покачала головой.

— Потеряла рассудок.

— А… твой муж?

— Он умирает, — ровным голосом произнесла Одри. — Ему осталось уже совсем немного. Несколько дней, как сказал доктор.

Желая обнять, Беатрис потянулась к ней, словно та была одной из раненых зверушек. Но Одри напряглась и в защитном жесте подняла руки.

— Нет, не нужно. Прикосновений я не выдержу. Рассыплюсь на куски. А ради Джона я должна быть сильной. Давай просто немножко поболтаем. У меня есть пара минут.