– Хорошо, милая, как скажешь. А потом мы спустимся вниз и представим тебя жениху, прежде чем пойти в церковь.

При одной лишь мысли о том, что надо двигаться не только вниз по лестнице, но и до самой часовни, из скованной груди Эвелин вырвался тяжелый хрип. Церковь находилась по соседству с домом, но сейчас до нее, казалось, было несколько миль, и ни о какой ходьбе не могло быть и речи – Эвелин еле дышала. Ослабевшие ноги подкашивались после нескольких шагов по комнате, ей ни за что не преодолеть путь до церкви.

– Боюсь, я не смогу пройти так много, – виновато сказала Эвелин, чувствуя, что всех подводит.

– Святые небеса! – Леди Стротон помогла ей удержаться на ногах. – Ты краснеешь, потом становишься бледной… Может, немного ослабим?

– Не получится, – сказала Ганнора. – Все крепко пришито.

Увидев, как мама огорчилась от этого напоминания, Эвелин заставила себя выпрямиться и сказала:

– Думаю, если мы пойдем медленно…

– Ах да, – с облегчением согласилась леди Стротон. – В конце концов, идти не торопясь, более женственно. Давай попробуем еще раз.

Эвелин сделала шаг, затем другой, чувствуя, как от усилий щеки сначала вспыхивают, затем холодеют. Стены вокруг завертелись.

– О нет, милая, стой. – Удерживая Эвелин на месте, леди Стротон задумалась о чем-то, затем решительно повернулась к служанке: – Ганнора, быстро приведи сюда Уэрина и моего мужа.

– Да, леди.

Служанка выбежала из комнаты, а леди Марджери вновь повернулась к дочери. Заметив, как Эвелин шатается, она осторожно отвела ее к комоду.

– Давай, тебе нужно присесть.

– Не могу, – прохрипела Эвелин, сопротивляясь. – Не могу сидеть! Будет только хуже… Пожалуйста! Мне нужен воздух!.. Мне нужен…

Глаза леди Стротон расширились от ужаса.

– Ты синеешь! Рунильда! Окно, скорее! – закричала она. Перекинув руку Эвелин через свое плечо, леди Марджери в панике потащила ее через всю комнату. Служанка, обогнав их, распахнула ставни.