– Эви?

– Скорее… – сдавленно произнесла она.

– Скорее? Но… – Уэрин взглянул на шедших впереди мать и служанок, затем снова на сестру. Она видела, как растет беспокойство в его глазах. – Эви, что с твоим лицом? Оно все в пятнах и вздулось…

Эвелин выдохнула:

– Забудь про лицо, Уэрин, полотно рвется, мне надо слезть… сейчас же.

К счастью, он не медлил больше ни секунды и, подозвав мать, объяснил, что необходимо торопиться. Леди Стротон кивнула, быстро посовещалась в сторонке со служанками, и они втроем продолжили идти, ускоряя шаг, почти бегом, разбрасывая цветы, пока Уэрин направлял лошадь, следуя за ними по пятам.

Примерно через десять футов Эвелин уже не сомневалась в своей правоте, отчетливо слыша треск швов под платьем. Звук донесся и до Уэрина.

– Быстрее, – вежливо попросил он женщин. Затем, снова услышав, как рвется ткань, прорычал: – С дороги!

Испуганно обернувшись, леди Стротон отпрянула в сторону, пропуская Уэрина, погнавшего лошадь рысью. Теперь леди Марджери и служанки бежали позади, продолжая лихорадочно разбрасывать цветы. Нельзя точно сказать, кто был наиболее счастлив, когда Уэрин наконец завел лошадь в стойло. Неудивительно, что все гости, собравшиеся у входа в часовню, смотрели на происходящее с разинутыми ртами.

Соскочив с лошади, Уэрин повернулся и увидел, как Эвелин, окруженная ворохом юбок, поспешно и неуклюже спускается, всеми силами удерживая злополучный разрыв на ткани. Она стояла, не шевелясь и почти не дыша, в ожидании исхода: либо все останется на месте, либо она сейчас выскользнет из этого платья, как виноградина из шкурки.

– Ну как, держится? – тревожно спросил Уэрин.

– Да… вроде.

Эвелин по-прежнему не могла нормально дышать, следовательно, обвязке ничего пока не угрожало.

– Что у вас тут? – запыхавшись, спросила леди Стротон, подбежав к ним вместе со служанками.