Точно определить его состояние она не могла, однако злости в его голосе не было слышно. Возможно, его озадачил хаос, в который она превратила венчание. Эвелин с ужасом сообразила, что не следит за лицом, и тут же снова втянула щеки. Она взглянула через плечо на Пэна и увидела, что свадебная процессия движется следом на значительном расстоянии. Несмотря на столь обременительный груз в руках, Пэн шел быстро, с каждым шагом отдаляясь от остальных. Эвелин печально вздохнула. Ей было так стыдно за все! Вдобавок мужу пришлось нести огромную тяжесть бог знает сколько, и путь явно был длиннее, чем тот лестничный пролет, по которому нес ее Уэрин.

– Прошу вас, милорд, – попросила Эвелин, рискнув расслабить щеки, – опустите меня, ради вашего здоровья! Я слишком тяжелая, чтобы… – Она запнулась.

Резко остановившись, Пэн уставился на нее с заметным удивлением в глазах и расхохотался. Затем, покачав головой, сказал:

– Что может случиться, если я несу такое перышко? Ух, женщины! – В последние слова была вложена особенная доля раздражения.

Он продолжил идти, не обращая, судя по всему, никакого внимания на то, что она еще гуще покраснела. Уж чем-чем, а перышком Эвелин точно не могла себя назвать, но, как бы то ни было, от протестов пришлось воздержаться.

Как же хорошо было вновь очутиться в главной башне замка, но еще лучше она себя почувствовала, когда ее усадили наконец на маленькую скамейку. Эвелин тут же принялась расправлять юбки, изо всех сил избегая взгляда супруга, севшего рядом с ней. Она жутко разволновалась, не знала, куда деться… Спасением для нее стал момент, когда распахнулась входная дверь и зал начал заполняться людьми.

Леди Стротон, державшаяся во главе толпы, быстрыми шагами направилась к Эвелин.

– Ах, дорогая, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила она. – Пришла в себя?

– Да…

– Выглядишь гораздо лучше. – Слова принадлежали женщине, вставшей за спиной леди Марджери. Очевидно, это была мать Пэна.