Шум резко затормозившего на посыпанной гравием дорожке автомобиля возвестил о возвращении Элизабет. Собравшийся было спуститься Робин, бросив беспокойный взгляд на дверь гостиной, передумал и сильнее вцепился в светло-коричневую ткань шторы, почти сливаясь с ней по цвету. Мгновение спустя дверь протестующе хлопнула и на пороге появилась высокая длинноногая женщина, которую можно было бы назвать очень красивой, если бы не жесткий взгляд голубых глаз и недовольно поджатые губы.

Безразличная к Элизабет, появление которой никогда не привлекало ее особого внимания, если только тетка не пыталась утихомирить темпераментную племянницу, Карен сонно зевнула и устало откинулась на руки матери.

Элизабет бросила на малышку раздраженный взгляд.

— Разве ребенку не пора спать?

— Я как раз собиралась отнести ее наверх.

Неужели у сестры опять ничего не вышло? — сочувственно подумала Дженетт, стараясь забыть о собственном невеселом финансовом положении.

В конце концов было бы жестоко сейчас заводить разговор об экономии с сестрой, которая и так отказалась от шампанского за ужином, не говоря уже о прочих подобных «мелочах». Кроме того, Дженетт мучилась оттого, что, отказавшись принять от Висенте при расставании какие-либо деньги, кроме минимально необходимых, она превысила кредит в банке. Поступив согласно совести, а не разуму, она вынуждена была теперь платить за это в прямом смысле слова.

Хорошо еще, что их коттедж такой маленький и теперь, когда все выплаты за него уже сделаны, не требует больших затрат. Хотя Элизабет, разумеется, считала его годящимся разве что для кукол. Однако даже в самые тяжелые дни беременности, оставшись одна и пытаясь свыкнуться с мыслью о жизни без Висенте, этот маленький домик казался Дженетт благословенным прибежищем. Осененный растущим в садике высоким деревом коттедж располагался в живописном пригороде, недалеко от колледжа, в котором она работала на полставки младшим преподавателем на биологическом факультете…