—   Это хорошо, что человек нашелся, все ж и поможет, и посоветует,— порадовался за мать Колька.

   —  Оно поначалу совестно было. Лет уже нимало, но ведь коли по правде, не мужик в постели, хозяин дому нужен. Так и решила, насмелилась. Оно, что ни говори, мужик в доме — вещь необходимая. Куда ни сунься, бабе самой не справиться повсюду. Вон в прошлом году подвал углубил. Какая благодать получилась, не то картоху, все соленья там разместили. На чердаке уже нет сквозняков. Там яблоки и груши сушатся, веники для бани. А и в сарае ни единой щелки не оставил. Я матами все стены утеплила. Крышу в доме перекрыл. Заботливый хозяин, все видит, умеет, всюду успевает. Даже в огороде помогает. Картоху конем обошел, тяпкой так не окучить. Сам огороды вспахал, потом траву косил на сено. Сколько дров наготовил на зиму! У меня отродясь столько не было. Угля завез загодя и всюду сам справляется. Не бурчит, не брешется, грех жаловаться на такого. Я с ним свет увидела заново.

   —  Небось и не выпивает он? — перебил Колька Евдокию.

   —  В магазине не покупаем. Свое, домашнее вино делаем. Из слив и яблок, из всякой ягоды. После бани, как положено, выпьем по стакану. Оно голову не глумит, по ногам не бьет, а хворь выгоняет. Я и тебе бутылек привезла. Согрей душу, пусть на пользу пойдет. А у нас в погребе того вина хоть искупайся. Приедешь, сам все увидишь,— уговаривала мать.

   —  Я бы и поехал, да Степановичу пообещал. Ему брехать нельзя, сама знаешь.

   Едва проводил Евдокию, вернулся домой Димка. Глянул на гору харчей, враз смекнул: бабка побывала.