Когда же наконец я обниму тебя снова…

К тайному удовольствию Чэза, колокольчики на маске Марианны протестующе зазвенели.

— Снять…

— Да, сними маску. — Чэз удивленно поднял бровь:

— Какие-нибудь проблемы?

— Думаю, что да, — призналась Шейн. Такая обезоруживающая честность заставила его почувствовать нечто среднее между уважением и подозрительностью.

— Почему?

— Какая разница, как я выгляжу? — Теперь уже у Шейн дрогнула чашка в руках. — Напомню тебе твои же требования: ты хочешь найти кого-то, кто мог бы превратить твое ранчо в настоящий дом, кто захотел бы жить с тобой в Колорадо, кто…

— ..спал бы со мной.

Удивительно, как только чашка не выпала из ее рук! Неужели это она спровоцировала его на то, что он говорит об интимной близости с ней так откровенно?

— Да, — подтвердила она. — И конечно, кого-то, кто бы спал с тобой.

Чэз встал и подошел к ней:

— Как ты думаешь, не следует ли нам снять маски, чтобы убедиться в том, что мы не побоимся видеть друг друга каждое утро?

— А если результат тебя не устроит, наши пути разойдутся?

«Черт возьми! Она считает меня каким-то бездушным чудовищем», — подумал Чэз, а вслух сказал:

— Я этого не говорил.

— Значит, тебе все равно, смогу я создать уютный дом для тебя или нет. Ведь гораздо важнее, достаточно ли я привлекательна, чтобы спать с тобой.

Чэз взял ее за руку:

— На случай, если ты еще не поняла этого, дорогая: я не гонюсь за красивой внешностью.

Да, он оскорбил ее. Но не нарочно. Он всего лишь хотел быть откровенным — получилось не очень. Чэзу нужна была жена, и он не лгал, говоря, что ее внешность не имеет принципиального значения, лишь бы она смогла подходить по другим статьям.