Как указывал еще И.Л. Солоневич, события и явления нашего прошлого эти авторы нередко стремились лишь подвести под западные схемы[5]. Схемы, согласно коим, писал публицист, «переходы от «старого режима» к «великой революции» либо к «великой демократии» считались «железным законом истории». Что касается собственно русской истории, то образованная публика не видела в ней ничего, кроме:

Хитрость да обманы, Злоба да насилие, Грозные Иваны, Темные Василии»[6].

Немало было говорено тогда этой же либеральной интеллигенцией (особенно на волне революционного подъема конца XIX - начала XX века) и о рабской психологии русского народа, безропотно терпевшего власть столь деспотичного правителя, каким был (по ее мнению) Иван IV. Так что уже в 1890-х годах Е.А Соловьев в популярном биографическом очерке «Иоанн Грозный», рассчитанном на самые широкие слои читателей Российской империи, позволил себе вынести следующий, явно не подлежащий обжалованию приговор царю. «Как Государь, - писал историк-литератор, - Грозный совершил величайшее преступление: он развратил народ, уничтожил в нем все героическое, выдающееся, славное»[7]. (Вот как усиленно готовилось общественное мнение к грядущим революционным ломкам и потрясениям!..)

Словно под занавес, как один из последних гневных упреков ненавистному режиму, в 1893 г. был поставлен вопрос и о психическом здоровье Ивана Грозного. Некий П.И. Ковалевский, врач-психиатр по профессии, опубликовал специальную работу, в которой, анализируя деятельность государя, пришел к выводам о том, что Иван IV - душевнобольной, параноик с манией преследования[8]...

Собственно, не менее чуждая проблемам русской национальной истории советская марксистско-ленинская историография с ее вездесущими «классовыми принципами» не так уж далеко ушла от своей предшественницы в оценке личности, достижений и неудач эпохи правления первого русского царя.