Волнение девушки выдавал румянец, пробивавшийся сквозь смуглые щеки. Она теребила края белоснежного фартучка, словно не решаясь сказать что-то очень важное и, вместе с тем, обидное. — Вот уж слетаются вороны на запах мертвечины!

— Наконец-то вижу прежнюю Сью — искреннюю и дерзкую! — Кристиан напрягся и почувствовал, что слова молодой женщины неприятно царапнули его. — Договаривай! Кто ворон? Я?! Управляющего ты назвала хорьком! — Он сбивал в стаканчике для бритья мыльную пену, и жидкость плеснулась на пол от резкого движения.

Сейчас уберу, — горничная схватилась за дверную ручку. Но, стоя на пороге, продолжила свое повествование. — Никто не знал, что доктор богат, а он оставил вдове приличное состояние. Недавно завещание огласили. И тотчас же закружили хищные птицы! Не так давно жил здесь один из Бостона. Прикатил, да так и уехал ни с чем, даже не познакомился с вдовой! И чего приезжал? — Она вышла и захлопнула за собой дверь.

Кристиан плюхнулся на стул и озадаченно почесал затылок. Теперь он твердо знал, что делать. Он не собирался дарить свои деньги чьей бы то ни было вдове. Будь она даже вдовой уважаемого им доктора Бенджамина Коуплендла. Отдавая свои сбережения на сохранение много лет назад, он собирался вернуться за ними, когда затихнет шумиха вокруг последней заварушки. Тогда Кристиану приходилось скрываться после пожара на сеновале Фишеров. И Ханна Фишер вознамерилась упрятать Кристиана за решетку.

Новость потрясла молодого человека. Подобной подлости от доктора он не ожидал. Все эти годы он жил мечтой о том, как однажды возвратится в Туин-Фолс, получит от доктора свои деньги, уедет в места более благоприятные, например, на восточное побережье, и откроет там дело. Он даже присмотрел парочку верных компаньонов.