Венчик ощущал себя в своей стихии, сидя между двумя хорошенькими молоденькими девушками. Максим, не увидев в нем соперника, успокоился и пришел в самое благостное расположение духа. К тому же он заметил, что Тина больше прислушивается к его словам, которые он привычно произносил негромко и сдержанным тоном в отличие от громогласного, неосознанно рассчитывающего на восторженно внимающую публику Вениамина.

Альбина, поняв, что подруга не собирается отбивать у нее кавалера, преисполнилась к той душевной нежности и теплоты. Будь у нее обожаемая маленькая сестренка, она и то не могла бы относиться к ней в данную минуту с большей любовью. Ну а Тина впервые почувствовала, как ее сердце бьется часто и неровно, и все потому, что рядом сидит молодой человек, который уже казался ей гораздо симпатичнее кинематографического кумира…

– Раз я плачу деньги, то пусть он и стоит возле меня! Сколько мне надо, столько пусть и стоит! – раздался громкий требовательный голос.

Молодые люди мгновенно на него отреагировали, прервав оживленную застольную беседу.

– Ой, что это там случилось? – тут же заинтересовалась Бина, вытягивая шею по направлению к источнику шума.

– Сейчас выясним, – пообещал ей Венчик.

Метрах в семи от них, у окон, за сдвинутыми вместе столами расположилась шумная компания. Судя по букетам среди кувшинов и бутылок и по сверткам в подарочной упаковке, сваленным на широких подоконниках, там отмечали некую знаменательную дату, причем отмечали довольно весело. И вдруг что-то вызвало недовольство сидящего во главе стола лысого представительного мужчины лет сорока пяти, без пиджака и с ухоженным брюшком.

Мужчина грозно хмурил брови и раскатистым басом продолжал требовать, чтобы кто-то немедленно явился перед ним и встал именно там, куда он указывал перстом. Вроде как сказочный Иванушка, призывающий Сивку-Бурку, вещую каурку. Вытянувшаяся перед ним в струнку девушка с венком на голове прижимала к груди руки и, похоже, предлагала себя вместо отсутствующего. Но не тут-то было.