Тень улыбки появилась на плотно сжатых губах молодого человека. Николас поражал всех своей творческой мощью, он был замечательным дирижером до тех пор, пока артрит не прервал его карьеру. И тогда он стал помогать молодым музыкантам получать свое место под солнцем, попутно заполняя пробелы в их обучении и делая неплохие деньги, проталкивая затем своих протеже на лучшие концертные площадки мира. Беря тридцать — тридцать пять учеников, он вел их около четырех лет, не щадя себя.

Многие мальчишки входили в его дом оборванные и голодные, месяц-другой не способные думать ни о чем другом, кроме еды. Но попадались уже взрослые ребята, освоившие музыкальную грамоту, но не имеющие возможности совершенствоваться и пробиваться на сцену из-за отсутствия денег.

Преподавательская деятельность настолько вдохновляла Николаса Максфилда, что болезнь, казалось, отступала, и он время от времени даже позволял себе становиться за дирижерский пульт, посещая с гастролями ту или иную страну. Но, как правило, делал он это не столько ради того, чтобы потешить свои амбиции. В его оркестре, как правило, находилась пара-тройка молодых перспективных музыкантов, которых он представлял капризной, избалованной виртуозным исполнительским мастерством публике.

И все было замечательно, пока Аманда не добавила в эту бочку меда свою маленькую, но вонючую ложечку дегтя. Она постепенно доводила мужа разговорами о том, что некоторые из его учеников приносят одни убытки и что бизнес может пойти прахом, если он не перестанет меценатствовать, А Николас не понимал ее расчетливости и излишней финансовой озабоченности. Его расстраивало желание жены заправлять всем самостоятельно и вести бизнес по-своему.

Эти разговоры всякий раз напоминали Николасу о его прошлом. Он вырос в благополучной семье, но отец однажды решил порвать со светскими раутами и прочей мишурой, которая мешала ему жить так, как хотелось. В результате Николас унаследовал огромное состояние и всегда говорил, что у него нет семьи, на которую он мог бы его потратить.