Взгляд Феннесси, словно атомный взрыв, мог бы выжечь всю комнату.

— Николас назначил свою жену и меня заботиться об этом месте и о вас. И я здесь затем, чтобы исполнить его просьбу. Вы, парни, счастливые люди! Причем даже не подозреваете насколько. Многим из вас туговато приходилось в жизни. Не скажу, что дальше вас будут ждать молочные реки и кисельные берега. Но мы в доску расшибемся, чтобы помочь вам разобраться в истинных человеческих ценностях, предоставить возможность развить свой талант и стать на ноги.

Наблюдая за тем, как Эдвин последовательно скользит взглядом от одного ученика к другому, Аманда подумала, что точно так же делал в свое время Николас.

— Я сам учился здесь, поэтому не думайте, что мне неизвестны ваши проблемы и трудности. Провести нас вам не удастся. Еще раз напоминаю: я был учеником этого колледжа, поэтому знаю все ваши штучки наперед, некоторые из них изобретены мною лично…

Эта фраза вызвала еще один взрыв смеха и настороженный взгляд кое-кого из ребят.

— Не буду загружать вас долгими речами. Если кто захочет поговорить, милости просим. Предупреждаю сразу: я прибыл сюда не на один месяц и даже не на год…

Аманде показалось, что эти слова были адресованы к ней.

Несомненно, Эдвину удалось произвести впечатление на мальчиков, и не столько тем, что он говорил, сколько тем, как он это делал: твердо, решительно, но в то же время оставаясь открытым для диалога. Даже то, как он стоял, ведя беседу с учениками — не вытянувшись в струну, но и не сутулясь, — говорило о том, что у него все под контролем. Ребята задумались и попридержали свои реплики. Пожалуй, мистер Феннесси задал хороший старт.

Воспитанники Дома Максфилда поднялись и один за другим стали выходить. Каждый из них останавливался у дверей и просил у Аманды прощения.

— Тебе нужно извиниться перед мистером Коннеком, — сказала она тому, кто ударил Карла. — Если, конечно, он еще вернется в колледж после того, что произошло.