— Нужно было помогать мне тогда, когда в этом был смысл. Теперь слишком поздно.

Клэр мягко положила руку ему на плечо, нежно коснувшись пальцами воротника изношенной рубахи. Ее прикосновение проникло ему в самую душу.

— Я только два дня назад обнаружила правду, когда наводила порядок в кабинете отца. Я складывала в коробки книги, которые он подарил подшефной библиотеке, и нашла его дневник. Его признание изменит твою жизнь, Брюс. Если бы я узнала об этом раньше, то свернула бы горы, чтобы помочь тебе. Клянусь.

Он сбросил ее руку, борясь с желанием обладать ею.

— Ты должна была знать, что я невиновен.

— Я всегда верила в твою невиновность. — Клэр не теряла надежды убедить его. — Просто… произошло кое-что, о чем ты не знаешь…

— Не знаю? О нет, моя дорогая бывшая жена. Мне прекрасно известно, что ты избавилась от нашего ребенка, потому что не хотела иметь ничего общего с арестантом.

Она вскинула на него полные слез глаза.

— Нет! Все было совсем не так. Если ты выслушаешь меня, я…

Гнев с новой силой вспыхнул в нем, подстегивая его намерение вычеркнуть ее из своей жизни раз и навсегда.

— Я не желаю ничего слушать! — прорычал он зловещим тоном. — Убирайся к черту и забери свои треклятые доказательства! Они мне не нужны.

Он увидел, как поникли ее плечи.

— Я все-таки оставлю дневник. Прочитаешь, когда будешь к этому готов. Если понадобится моя помощь, знай, что ты всегда можешь на меня рассчитывать. Я сделаю все, о чем ты меня попросишь.

Невероятным усилием воли заставляя себя оставаться на месте, Брюс считал ее шаги, с трудом удерживаясь от того, чтобы не схватить ее и не бросить на свою постель. Его глаза лихорадочно сверкали, лицо застыло непроницаемой маской. Он наблюдал, как она остановилась у небольшого столика, вытащила из своей сумки объемистую тетрадь в кожаном переплете, положила тетрадь на стол и направилась к двери.