Однако, несмотря на старательно культивируемую злость, желание с новой силой вспыхнуло в нем, пульс учащенно забился. Брюс смотрел на ее обнаженные руки и ноги, на соблазнительную линию груди. Воспоминания о ее чувственности, о том, как она трепетала и таяла в его объятиях, переплетались с эротическими видениями, которые он был не в силах отогнать, как ни старался. Он вспоминал, как у него замирало сердце, когда он исследовал ложбинки и впадинки ее тела, сладковатый аромат, исходивший от нее. Как ему хотелось прикоснуться губами к чувствительным соскам, осыпать поцелуями ее нежное тело, провести языком по бархатной коже… Он подавил стон, с трудом справившись с неистовым желанием, нахлынувшим на него. Клэр подняла глаза.

— Почему?

Брюс понял, что она имеет в виду, но не спешил с ответом. Он не настолько доверял своей бывшей жене, чтобы откровенничать с ней о своих чувствах, в которых он и сам еще толком не разобрался. Всматриваясь в тонкие черты лица Клэр, Брюс увидел разочарование, тревогу и боль в ее осененных густыми ресницами карих глазах. Это затронуло его больше, чем ему хотелось бы, задело какие-то струнки его души, о существовании которых он давным-давно позабыл и считал, что они умерли.

— Если ты настолько меня ненавидишь и презираешь, то почему не дал мне утонуть? — В ожидании его ответа она перевела взгляд на пылающие ярким пламенем поленья.

— Я бывший преступник, находящийся под наблюдением, и не собираюсь усугублять свое положение, пытаясь доказать властям, что какая-то идиотка утонула на моей территории во время сильной грозы не по моей вине, а из-за собственной глупости. Особенно если эта женщина — моя бывшая жена.

Клэр прикусила язык, слова правды едва не вырвались у нее. Но сказать ему сейчас было бы несвоевременно. Это наверняка только еще больше обозлит его.

— Я же не специально прыгнула в овраг.

— Я прекрасно знаю, что произошло.

— Ты не можешь знать. Тебя там не было.