— Вы ничего себе не сломали? — повторил он.

Регина почувствовала, что ее глаза застилают слезы, а по коже пробегает дрожь. Она поспешила перевести взгляд на убегающую вдаль насыпь железной дороги.

— Вам нужен доктор? — снова спросил Деланса, стараясь, чтобы это прозвучало как можно мягче.

— Не знаю, — выдавила из себя Регина. Потом, чуть улыбнувшись, добавила:

— Не думаю.

Слэйд внимательно всмотрелся в ее лицо, затем задал следующий вопрос:

— Не думаете? Вы сомневаетесь в этом?

Неожиданно для себя Регина выкрикнула:

— Хватит! Прекратите ваши расспросы!

— Вам все равно придется рассказать все — доктору и шерифу. Успокойтесь. Это Техас, а не пансион для юных леди, тут случается всякое. Итак, в город прибыл поезд, все пассажиры в ужасе, с полдюжины человек покалечены, в том числе и женщины. Кто-то видел, как вы выпрыгивали из поезда и после этого не поднялись. Я правильно рассказываю?

— Не знаю, — вырвалось у Регины, и в следующее мгновение она обмерла, поняв, что говорит правду.

Деланса в недоумении уставился на нее:

— Что вы сказали?

— Не знаю, — прошептала Регина, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она действительно ничего не знала.

Не помнила, как очутилась здесь, не помнила ограбления и даже поезда.

— Вы что, ничего не помните?

Она не ответила. Не потому, что не хотела произносить это вслух, а потому, что боялась признаться самой себе. Это было слишком ужасно, чтобы произойти с ней в действительности.

— Черт побери, Элизабет, неужели совсем-совсем ничего?

Она была готова разрыдаться. Она возненавидела этого человека за его настойчивость.

— Ничего! Убирайтесь! Убирайтесь отсюда!

Он быстро поднялся на ноги, и ей показалось, что рядом внезапно выросла башня, закрывшая ее от солнца длинной тенью.

— Может, это даже и хорошо. Хорошо, что вы не помните случившегося.