«Смешно, – думала она. – Я, должно быть, с ума сошла. Ну что общего у меня с американцем, который, наверно, и пробудет здесь не настолько долго, чтобы... Чтобы – что? Произвести на тебя еще более сильное впечатление? Или дойти до чего-нибудь покруче впечатлений, потому что к этому все и сведется, это ясно как Божий день. Не за чаем же он сюда пришел, в конце концов. Надо признаться, – подумала она с холодным цинизмом, – что именно то самое тебе от него и нужно. Нельзя опускаться до уровня деревенских женщин. Надо быть довольной тем, что у тебя есть Джайлз. Тринадцатый вылет, военные потери и все прочее тебя не касается, это не овод, чтобы заводить связь с человеком, который может не вернуться из четырнадцатого, пятнадцатого или шестнадцатого полета... Что того, что его жизнь висит на волоске, это для тебя не оправдание. Ты себе не принадлежишь, ты принадлежишь Джайлзу. Запомни это и держи этого парня на подобающей дистанции. Если сможешь», – мысленно добавила она. Чайник закипел. Она заварила чай и вынула из буфета последние бисквиты. Потом вернулась в гостиную, и американец поднялся, чтобы принять из ее рук поднос.

– Очень любезно с вашей стороны, сэр, – сказал он сэру Джорджу с чуть преувеличенной уничиженностью, заставившей Сару метнуть в его сторону недовольный взгляд, – пригреть одинокого американца.

В глазах, обращенных к Саре, блеснула насмешка, но сэр Джордж принял его слова за чистую монету.

– Не стоит благодарности, – величественно ответил он. – Всегда рады сделать, что в наших силах.

– В Литл-Хеддингтоне нет одиноких американцев, – сухо заметила Сара. – Местные жители открыли им объятия... и пользуются взаимностью, – закончила она словами, предназначавшимися только для ушей капитана.

Его глаза смеялись.

– Это правда, – смиренно согласился Эд. – Здесь все к нам очень добры и внимательны.

На последнем слове было сделано особое ударение.

– Это самое малое, что мы можем сделать, – сказал сэр Джордж.