На какое-то время он оставил ее в покое, Энджи вздохнула с облегчением, но преждевременно: через месяц ее сократили. Найти другую работу ей пока не удалось. Летом, в сезон отпусков, обычно легко устроиться временно, но до лета нужно еще дожить. Брать же на постоянную работу женщину практически без опыта желающих не находилось. То обстоятельство, что с единственного места работы Энджи уволили, тоже говорило не в ее пользу.

Кейд посмотрел на ее гордый профиль и мысленно выругался. Он по глазам Энджи видел, что это еще не все. Может, ее изнасиловали? При мысли об этом у него сжались кулаки, но он решил, что спрашивать напрямик будет с его стороны верхом бестактности.

— Давно твоя мать страдала от депрессии?

— С тех пор, как отец бросил нас и ушел к своей секретарше. Это раздавило маму.

— Ты общаешься с отцом?

— Нет, он тоже умер.

Кейд нахмурился, немного помолчал, потом вдруг сменил тему допроса:

— Долго ты жила по соседству с Аллегрой?

— Около восьми лет.

Взгляд Энджи смягчился. Аллегра была из обеспеченной семьи и старше ее на пять лет, но они нашли друг в друге родственные души и очень сблизились. Аллегра опекала Энджи, как любящая старшая сестра.

Кейд откинулся на спинку дивана. Несмотря на потрепанный вид, диван был очень чистым, как и затертый до проплешин ковер на полу. Очевидно, Энджи немало потрудилась, приводя квартиру в божеский вид. Ему было больно видеть ее в убогой обстановке, но, не желая заострять на этом внимание, Кейд спросил:

— Какие у тебя планы на будущее?

Его любопытство переходит всякие границы! Энджи сердито стрельнула на него глазами и коротко ответила:

— Прежде всего, мне нужно найти работу.

Она поставила бутылочку с недопитым молоком на стол и приподняла Джинни, чтобы она срыгнула.

— Какую именно?

Энджи промолчала. Кейд показал на толстую книгу по цветоводству, лежавшую на полу возле дивана. На книге стоял штамп библиотеки.