— Времени у нас в обрез: не пройдет и нескольких дней, как наши новые хозяева явятся с ревизией. И тогда мы должны будем ошеломить их грандиозными планами на будущее, подкрепив их цифрами и фактами. Пусть не думают, что «Шик» — это умирающий лебедь, которого давно пора пристрелить из жалости. Мы должны парить в высоте, как орлы. Прошу всех подумать о том, как перетащить наш журнал в следующий век. В понедельник утром, ровно в восемь, я снова жду вас всех здесь. С новыми проектами, практичными и недорогими идеями. — Махнув рукой, Сюзанна прервала раздавшийся было ропот: — А если никого из нас не осенит сногсшибательная идея, следующее совещание придется проводить на бирже труда.
Ропот утих. Сотрудники «Шика», мрачные, разошлись. Сюзанна перевела дыхание с твердым намерением в понедельник вдохновить коллег своей пунктуальностью.
Итак: застегнуть джинсы; взбить волосы, чтобы они не казались слишком прилизанными; надеть носки, сунуть ноги в кроссовки, завязать шнурки... а, черт, один лопнул. Спокойствие, только спокойствие! В доме наверняка найдутся запасные... Ничего не обнаружив, Сюзанна выпалила несколько слов, которые вогнали бы в краску ее бабушку, схватила две булавки, продела их в отверстия для шнурков и застегнула.
В зеркало лучше было не смотреть: бледное лицо без намека на косметику, прическа, от которой наворачивались слезы, линялая тенниска и выцветшие джинсы. Не говоря уже о булавках, которые торчали из-под них. Хорошо еще, что в редакции не принято особенно заботиться о своей внешности. Чтобы надеть костюм с отглаженной блузкой, чулки, туфли на шпильках и подкраситься, потребовалось бы немало времени. А на часах уже... Чертыхнувшись, Сюзанна вылетела из спальни и в коридоре столкнулась с разгневанным Питером.
— Знаю, знаю, ты проголодался. — Сюзанна ринулась в кухню и распахнула дверцы стенного шкафа. — Сардины подойдут? — Питер зевнул. — А лосось? А бекон? — Не видя никаких признаков воодушевления, Сюзанна в отчаянии предложила: — Ну, может, тунец. Ты ведь любишь тунца. — Но Питер равнодушно отвернулся к окну. Сюзанна подавила тяжкий вздох. — Ладно, тогда креветки и омар, но имей в виду: это моя последняя уступка.