Было бы гораздо лучше, если бы она ему понравилась.
– Очень мило, – отозвался Джек Харрис, теперь его голос звучал совершенно непринужденно. – А вот меня сейчас интересует, как выглядит машина по имени Лайза. Как она говорит, я уже знаю, но вот нарисовать мысленный портрет мне трудно. Может, поможете?
– Все магнитофоны похожи друг на друга, – уклончиво отозвалась Лайза. Но, обернувшись к зеркальной стене на другом конце мастерской, необходимой ей для работы, девушка отчетливо увидела, как выглядит она сама. Проблема заключалась в том, как дать точное описание Джеку Харрису. Если, конечно, она станет это делать, подумала Лайза. А она не станет.
– Как скажете, – раздался наконец ответ на ее краткое замечание, однако перед этим была пауза, которая, похоже, содержала в себе нечто гораздо большее. – Ганс, конечно, предпочел бы более подробное описание, но он не так часто получает приглашения на свидания, будь то вслепую или нет, – так что, полагаю, разочарование он как-нибудь переживет.
Лайза не была уверена в том, что значили его последние слова, но, пока у нее в уме формировался вопрос, Джек Харрис продолжал:
– И имейте в виду, что, если бы он стал направо и налево раздавать указания, как ко мне добраться, без моего разрешения, ему пришлось бы туго: он мог бы лишиться каких-либо жизненно важных частей.
– Указания мне были нужны только для того, чтобы иметь возможность хоть как-то встретиться с вами лично, – заявила Лайза. – И вам незачем говорить об этом так… угрожающе.
– Я сам решу, угрожающе я говорю или нет, после того как вы сообщите мне, что вам от меня надо, – последовал ответ. А потом, громким шепотом, чтобы Лайза услышала, Харрис произнес: – Ничего, Ганс, все твои важнейшие органы целы – пока, во всяком случае.
– Ну, это уж слишком! – взорвалась Лайза. – Что это за отношение к верному слуге!
– Он не верный слуга. Это спесивое чудовище, готовое загнать меня в гроб, дай я ему только повод. Ну ладно, шутки в сторону, Лайза… Нортон. Как насчет того, чтобы рассказать мне, зачем я вам понадобился, и обсудить это?