Через несколько минут, бодрая и энергичная, она открыла гардероб и осмотрела висевшую там одежду. Предстоящая беседа будет более трудной, чем с Генри Смолвудом. Жаль, что она так мало знает о Росситере Ханте. Ей бы пригодилась любая информация, кроме того, что уже известно: этот человек обладает незаурядными деловыми качествами.

– На прогулку? – восхищенно уставился на нее молодой садовник, пропалывавший цветочные клумбы под окнами ее квартиры, занимавшей два этажа старинного викторианского особняка в Хайгейте.

– Не совсем, – улыбнулась Эбби. На мгновение ее охватили сомнения относительно своего костюма. Правильно ли она оделась? Садясь в машину и стараясь не запачкать белую юбку и серый клетчатый пиджак, она осторожно устроилась на сиденье и пристегнула ремень безопасности. Когда она наклонилась, борта пиджака разошлись и обнажили ложбинку между грудей. Вот досада! Ведь хотела же пришить покрепче внутреннюю пуговицу. Придется все время помнить об этой злосчастной пуговице и за завтраком у Росситера Ханта стараться держаться прямо и не наклоняться вперед.

В такой ранней встрече есть свои преимущества, думала Эбби, сворачивая на Эдгвер-роуд, найти место для парковки будет совсем нетрудно. Оставив машину прямо перед облицованным мрамором домом, она нажала кнопку видеодомофона.

В костюме от Сен-Лорана, стоившем Эбби месячной зарплаты – от финансовой помощи отца она отказалась и жила на собственные заработки, – Эбби казалась воплощением спокойствия и уверенности в себе. Однако ее храбрость таяла с каждой секундой: на звонок никто не ответил. Неужели Хант забыл о назначенной встрече или – что еще хуже – намеренно игнорирует ее приход? Она снова потянулась к звонку, но, прежде чем палец коснулся кнопки, домофон ожил и вежливый мужской голос попросил ее подняться на верхний этаж.

Выйдя через минуту из лифта, она оказалась перед двойными черными дверями, которые тут же открыл слуга-филиппинец в белом пиджаке.