– Полагаю, вы уверены, что могли бы улучшить имидж самой королевы, – сухо заметил Росс.

– Нет ничего, что нельзя было бы изменить.

– Отчего же? Мои решения, например.

– Вы слишком упрямы, чтобы менять свои взгляды?

– Вовсе нет. Но мне не нравится, когда на меня давят или пытаются мною манипулировать.

Ну и зануда! Интересно, как он среагирует, если вылить ему на голову апельсиновый сок из графина? Вслух Эбби сказала с обманчивой мягкостью:

– Если мои предложения можно истолковать как попытку давления, я признаю себя виновной.

– Если бы вы явились сюда в мешке вместо платья и с бумажным колпаком на голове, я бы не заподозрил вас в намерении навязать мне свою волю.

– Что?!

– Я намекаю на то обстоятельство, что вы очень интересная женщина, мисс Стюарт. Ваша красота не располагает мужчину, у которого в жилах течет кровь, а не вода, к логическому мышлению. – Он помолчал, склонив голову набок. – Хотя, если подумать, ваша привлекательность наводит на очень логичные мысли.

Это уж слишком, он переходит всякие границы! Эбби резким движением отодвинула стул и встала.

– Все ясно, мистер Хант. Мы зря теряем время. Извините, я сделала ошибку, приняв вас за серьезного человека.

Она была уже на середине комнаты, когда он догнал ее и схватил за руку.

– Я не хотел вас обидеть, мисс Стюарт. Примите мои искренние извинения. – Он усадил ее на прежнее место. – По правде говоря, меня крайне раздосадовало то, что Генри обратился в вашу компанию, уже зная, что я буду у него работать. Ему прекрасно известно, что я всегда сам занимался собственной рекламой. И кстати, весьма успешно.

– И каковы ваши планы в настоящий момент? – ровным голосом осведомилась Эбби.

– Отдать приоритет запросам наиболее состоятельных покупателей, составляющих значительную часть тех, кто посещает магазины Смолвуда.

– Какая жалость! – Эбби отбросила осторожность, понимая, что наступает решающий момент. – Элитный рынок имеет тенденцию к сокращению.