— А что случилось с Шоном? Помнится, вы говорили, что приехали вместе.

— Да.

Отняв руки от лица, она сжала их и положила перед собой на стол.

— Но не уехали с ним. Почему?

— Он уехал без меня.

Господи, как унизительно… Она старалась не смотреть на крохотный завиток темных волос на груди, видневшийся в открытом вороте рубашки. Похоже, все выводит ее из себя — и его глаза, и голос, и эти чертовы волоски на груди.

— Пожалуй, он не слишком воспитан, как по-вашему?

— Вот именно. По-моему, он обиделся.

— Обиделся? Я думал, обижаются дети.

— Иные мужчины — тоже, — бросила она. — Когда женщины, что называется, из себя выходят, чтобы им угодить.

— Ясно. Стало быть, вы не соизволили этого сделать.

Она чуть не прыснула от смеха.

— Пожалуй. Я собираюсь на месяц уехать в Мексику, а Шон… В общем, из-за этого мы и поссорились, когда вышли погулять в ваш прекрасный парк.

— А-а, помню, потом вы еще кинулись мне в объятия, знаете, мне понравилось. А вам?

Флора окинула его уничтожающим взглядом, и он слегка улыбнулся.

— Да, кстати… Когда ко мне прижимается женщина, я чувствую все ее тело, тут уж ничего не поделаешь.

Она представила себя наедине с ним, и сердце учащенно забилось. Господи, какое это было бы блаженство прижаться щекой к его крепкой груди!

— Надеюсь, вы получили большое удовольствие, — съязвила она.

— Да. — Дэн улыбнулся, обнажив ровные белые зубы. — А теперь скажите, почему бы вам не поехать в Мексику?

— За мной дело не станет. По-моему, это отличная возможность для карьеры.

— Но Шон так не считает.

— Да, не считает, только вас это не касается.

Он начинал здорово ее раздражать. Ей не нравилось, как горят у него глаза, в которых странным образом сочетались лукавство и подозрительность. Она не могла понять, что у него на уме и что он думает о ней.