— На месяц? — недоверчиво переспросил он.

— Да.

— Флора, но ты же не можешь взять и уехать на целый месяц! Ты нужна мне.

Эти слова должны были ее растрогать. Ее любят, в ней нуждаются. Но они привели ее в ярость.

А ведь разозлить ее непросто. Глядя немигающим взором в окно, она пыталась успокоиться, найти смешное в ситуации. Но Шон вел себя настолько эгоистично, что, честно говоря, смеяться было не над чем.

Она наблюдала за ним теперь, когда он наслаждался вниманием слушателей, окруживших его, чувствуя себя в своей стихии. А у нее сердце сжималось от горя. Что-то не ладится. Опять не ладится. Но почему она опять испытывает подступающее чувство одиночества, которое так часто охватывает ее?

Ведь от Джоша у нее никогда не было секретов, они вместе строили планы, вместе мечтали. Он считал, что она волшебно снимает все своим фотоаппаратом. А она утверждала, что он виртуозно пишет, ярко и смело работая авторучкой.

Вздохнув, она немного отпила из бокала. Ей двадцать семь лет, и по всей видимости, никогда уже она не найдет мужчину, которого смогла бы полюбить. Наверное, ей суждено кончить свои дни печальной, незамужней и бездетной женщиной. Одинокой и несостоявшейся. Она посмотрела на пенящееся шампанское и грустно усмехнулась. Вот расчувствовалась! Иной раз, если с юмором отнестись к своим слезам, глядишь, и легче становится.

И все-таки одной прожить восемь лет — это много. Никому из мужчин, которых она знала после Джоша, не удалось заполнить пустоту в ее жизни. Может, с ней что-то неладно? Может, подсознательно она выбирает не тех мужчин?

Через распахнутые застекленные створчатые двери виднелся изумительный парк, манивший к себе. И она пошла навстречу прохладному вечернему воздуху.

Стоял восхитительный весенний вечер, небо было усыпано звездами, ярко светил месяц. Искусно спрятанные наружные лампы слегка освещали парк, создавая романтическую, сказочную атмосферу.