Поль Дальтон жил на улице Асса. Такси довезло меня до него за двадцать минут. Был час, когда улицы запружены, точно победоносной армией, и целые батальоны их сталкиваются и мешают друг другу. Шофер поминутно резко останавливался, и каждый раз я выглядывал, желая узнать, в чем дело. И каждый раз видел человека, клеящего афиши, огромные красные афиши с белыми буквами:

«Иггинс и K°» выяснит, в чем дело. «Иггинс и K°» знает все»

Они были всюду: на строящемся доме, на решетке сада, на стенах казарм, на фонарных столбах. Прохожие останавливались, смотрели и удивлялись. Многие уже читали экстренный выпуск газеты и заметили загадочное объявление. Пуаврье был убит, и вот «Иггинс и K°» – никто не Знал, кто это, – обещает сказать, почему.

Даже мой шофер проворчал, когда я вышел из такси у дома Поля Дальтона:

– Кто расклеивает все эти афиши? Что это значит?

Я не знал. Тогда шофер сообщил мне, что полиция должна была бы запретить подобное. Но я уже звонил у двери.

Слуга, открывший мне, окинул меня быстрым взглядом. Он был причесан, как полагается слуге, одет, как полагается слуге, но умное лицо и проницательные серые глаза выдавали в нем человека гордого и независимого.

– Господин Валлорб? Входите. Вас ждут. Поль Дальтон, сидя в кресле, курил сигару.

– Кто этот слуга? – спросил я, поздоровавшись. – Он знает меня, хотя никогда не видел.

– Кто? Казимир? Тсс… Он подслушивает у дверей. Он всегда подслушивает. Совершенно неважно, кто он и почему знает твое имя. Ты-то явился сюда в качестве друга или…

– Второе.

– Хорошо. Садись и возьми сигару. Откуда ты?

– С бульвара.

– Читал «Время»?

– Да.