Варвара Петровна дотошно расспрашивала о семье, как доехал, что за дела в Феодосии. Рассказала, что раньше жили в Саратове, муж работал в строительном тресте. Кто-то сплавлял налево стройматериалы, а обвинили мужа и дали пять лет. Срок отбывал в Сибири, на золотых приисках, она, как декабристка, поехала за ним. После трех лет попал под амнистию. Но на Большую землю не вернулись, и еще пять лет трубили там. Скопили на дом, переехали в Крым. Когда Украина получила "незалежность", с друзьями отгрохали эту домину.
— Как вернулись на Большую землю, занялся поисками родственников и никого не нашел. Двоюродная сестра Вера раньше жила в Москве.
— Мы больше десяти лет в Питере. Отца перевели в Ленинградский военный округ, и все переехали.
— Вадим искал в Москве. — Помолчав, продолжила расспросы. — А Вера с Петром Васильевичем, не приедут?
— Отец работает. В бархатный сезон обычно выезжают куда-нибудь на юг. Отцу дают путевки.
— У нас постоянно юг и некуда ехать. — Когда, кажется, обо всем переговорили, спросила. — Перед обедом душ примешь с дороги?
— Лучше, схожу на море, окунусь. Здесь недалеко?
— Рядом. Вдоль забора писательского дома, мимо музея, и будет пляж. Пешком. На машине не подъедешь. Её загоним в гараж, чтобы не грелась на солнце.
Они спустились во двор, Варвара Петровна восхищенно осмотрела машину.
— Как называется, я такой еще не видела?
— "Ягуар".
— У Вадима девятка "Жигули". Была шестерка, семь лет ездил. За восемьсот долларов еле — еле продал.